Мятежная [= Уродина ] - Скотт Вестерфельд

Они остались на окраине Ржавых руин.

Время от времени над развалинами города пролеталиаэромобили, медленно нарезая в небе поисковые спирали. Но дымники были большимиумельцами прятаться от спутников и авиации. Они разложили по всем Ржавым руинамтак называемые красные селедки — химические грелки, излучавшие ровно столько жетепла, сколько бы его излучал человек, а окна того дома, где они прятались,дымники затянули черной синтетической тканью. Ну и конечно, территория развалинбыла очень велика. Найти семерых беглецов в городе, где когда-то проживалонесколько миллионов, было очень и очень непростой задачей.

Каждую ночь Тэлли становилась свидетельницей того, каквырастал Новый Дым. В ночь их побега множество уродцев либо сами видели горящиеслова, либо слышали об этом. Мало-помалу ночные паломничества в Ржавые руиныначали учащаться, а через какое-то время можно было видеть, как на крышахвысоких домов с полуночи до рассвета загораются фальшфейеры. Тэлли, Райд, Кройи Астрикс встречались с уродцами из города, вместе сочиняли новые слухи,обучали ребят новым шалостям и предлагали им заглянуть в старые журналы,спасенные Боссом во время оккупации Дыма чрезвычайниками. А чтобы никто несомневался в существовании Комиссии по чрезвычайным обстоятельствам, Тэллипоказывала уродцам пластиковые наручники, до сих пор болтавшиеся на еезапястьях, и предлагала попробовать распилить их.

Одна новая легенда стала самой громкой. Мэдди решила, чтовмешательства в мозг, производимые во время Операции Красоты, больше нельзядержать в тайне; каждый уродец, по ее мнению, имел право знать, что на самомделе представляет собой операция. Тэлли и все остальные передали эту новостьсвоим городским друзьям. «Знай: не только твое лицо меняется под ножом. Твояличность — настоящий ты — вот цена красоты!»

Конечно, не каждый уродец верил таким вопиющим откровениям,но все же некоторые верили. И некоторые под покровом ночи прокрадывались вНью-Красотаун, чтобы переговорить с глазу на глаз со своими старыми друзьями исамим убедиться в правоте дымников.

Чрезвычайники порой пробовали наведываться в Ржавые руины исреди ночи устраивали для новых дымников засады, но кто-то всегда успевалпредупредить остальных, а ни один аэромобиль не мог угнаться за скайбордом влабиринте полуразрушенных улиц. Новые дымники досконально изучили все закутки ищели в руинах — словно родились здесь. Словом, чуть что — и все до единогоисчезали в мгновение ока.

Мэдди не покладая рук трудилась над созданием лекарства отмикротравм мозга. Она пользовалась материалами, найденными в руинах илипринесенными уродцами из города, где те заимствовали их в больницах и кабинетаххимии. Мэдди работала в одиночестве и общалась только с Дэвидом. Тэлликазалось, что с ней Мэдди особенно холодна, и она чувствовала себя виноватой закаждую минуту, проведенную с Дэвидом теперь, когда его мать осталась одна. Осмерти Эза они не разговаривали.

Шэй оставалась с ними. Ей все не нравилось — еда, развалины,немытые волосы, грязная одежда и то, что ее окружают уродцы. Но она невредничала, не злилась, только была все время раздражена. Прошло несколько дней— и она перестала заикаться о том, что жаждет вернуться в Нью-Красотаун. То лимикротравмы мозга сделали ее покладистой, то ли дело было в том, что вНью-Красотауне она прожила еще совсем недолго. Дружба с дымниками еще не успеластереться из ее памяти. Тэлли порой думала: «Может быть, Шэй радуется тому, чтов нашем повстанческом отряде она — единственная красотка?» Правду сказать,слишком много работать ей не приходилось: Райд и Астрикс делали для нее все,стоило ей только глазом моргнуть.

Дэвид помогал матери. Он разыскивал в руинах всевозможныетрофеи, обучал городских уродцев методам выживания. Но через две недели послесмерти Эза Тэлли поймала себя на том, что тоскует по тем дням, когда они сДэвидом были наедине.

А через двадцать дней после побега Мэдди объявила, чтоизобрела лекарство.

— Шэй, я хочу тебе все объяснить подробно.

— Конечно, Мэдди.

— Во время операции с твоим головным мозгом кое-чтосделали.

Шэй улыбнулась.

— Да, да, ясно. — Она устремила на Тэлли свойобычный очаровательный взгляд. — Тэлли мне все время об этом твердит. Воттолько вы ничего не понимаете.